The Deadend

14:29 

Кида.
Название: Into the void.
Пейринг: Хичиго/Ичиго
Рейтинг: не порно
Жанр: сюр, фарс, экзистенциальный поток сознания.
Сюжет: отсутствие сюжета, отсутствие мозга, бред.
Бета: сами варим, сами мажем
Гамма: SD Nek - святая женщина
Дисклаймер: персонажи принадлежат Кубо, молитва - Франциску Азисскому, одна из фраз Хичиго - Паланику.


Для Raona с моей бесконечной любовью и безграничным уважением.


Моя макушка раскрыта,
ее просто сорвало, как взрывом, и он вылез и убежал.
Теперь он больше не приходит ко мне,
зачем ему, он свободен,
он больше не бегает по коридорам и
лестницам казино в поисках выхода,
он спасся, он где-то в другом месте.
Если встретишь его, помни, что это он, а не я.
Он просто похож. Он – не я.

Салман Рушди. Земля под ее ногами.





Когда Ичиго впервые вступает в это царство хлорки и прозака, лето почти на исходе. Небо – аметистовые копи с голодными чревоточинами звезд - медленно остывает, сглаживая острые углы и ранние морщины. Жизнерадостные лужайки тускло лоснятся в маслянистом неровном свете уличных фонарей.
В этих умело наведенных декорациях ваш лечащий врач кажется до смешного нелепым, как будто его вырезали из соседней сценки и наспех вклеили сюда – под тень вечнозеленых секвой, в безысходную томность заповедных территорий. Слишком молодой, подтянутый, в подогнанном заботливой женой кипельно-белом халате, он скорее напоминает школьника на выпускном балу в ожидании запаздывающей подружки.
- Ну что ж, Куросаки-сан, теперь расскажите мне о вашей матери.
Ночь сгущается, доходя до кондиции почти средиземноморских сумерек. Выглядывают первые звезды – их дерганый холодный свет плывет в окружающем безмолвии и дробит поверхность опустевшего пруда - ни рыбок, ни птиц.
Куросаки Ичиго спокойно принимает эту подачу – не замедляя шага, хмурясь не больше чем обычно, он минует пост охраны (два громадных санитара с трудом помещаются в хлипкую будку на границе парка, судя по выкрикам, сегодня – покер, и это значит, что начальство спалило контору и девочки отменяются). Обогнув пруд, они сворачивают в тускло освещенную аллею. Говорить не хочется – Ичиго чувствует себя чем-то средним между плюшевой игрушкой и христианским покойником, с набитыми ватой ногами и тяжестью позолоченного крестика на языке. После сытного ужина из аминазина пополам с бенпиридолом его разморило и тянет спать.
- Какой она была?- док, судя по всему, ужинал чем-то менее калорийным и теперь его пробивает на поболтать. Тот факт, что все это он уже слышал по сто раз его ничуть не смущает – будучи хорошим врачом, он, по-видимому, считает своим долгом поддерживать с пациентами подобные душеспасительные беседы и отбивать получаемую зарплату. Ичиго, в свою очередь, кажется невежливым не отвечать, так что такие вечерние сеансы постепенно вошли в привычку.
Пост-закатные апокалиптичные сумерки, отутюженный док и холодная колкость шприца в его правом кармане. Периодически Ичиго залипает, тогда док благополучно выпадает из этой реальности и они остаются прогуливаться вдвоем: Ичиго - впереди, привычно обходя знакомые выбоины и мелкие лужицы послеобеденного дождя, и Пустой - позади него, иногда нога в ногу, копируя все его, Ичиго, движения, иногда, надолго отставая, он нагоняет его лишь у входа в корпус. Док к тому времени уже возвращается с небес на землю и с новыми силами принимается за Ичиго.
- Хорошо, начнем сначала, ее звали...
Пустой позади хмыкает.
В отличие от него Ичиго вполне устраивают подобные вопросы – они не предусматривают никакой умственной деятельности. Мысли плавают в остывающем парафине, в котором Ичиго с трудом опознает свой мозг. Пустой, похоже, снова здесь – слышно шорох хакама. Несмотря на исключительно пафосную подачу, ходит он отнюдь не бесшумно.
- И ее фамилия...

К тому времени, как Ичиго сдают с рук на руки в приемный покой, он окончательно выбивается из сил. Док сворачивает к себе в кабинет (Спокойной ночи, Ичиго. Мы отлично поработали сегодня), и Куросаки начинает свое восхождение в палату. На первой же ступеньке узкой кафельной лестницы он пытается навернуться и разбить себе нос, так что медсестре приходится взять его за руку. Руки у нее – горячие и гладкие, но не как у молодой аристократки, а скорее как у престарелой прачки, которая каждый вечер усердно смазывает их кремом.
Ослепляющий, выворачивающий на изнанку дневной свет уже отключили, и теперь в коридорах желто и даже по-своему уютно. Ичиго частенько приходит после отбоя, чем вызывает лютую ненависть менее удачливых соседей по палате, тычки за обедом и прочие радости жизни.

Они и сейчас не спят: Куросаки слышит их возмущенное сопение, пока сестра укладывает его на желтоватые застиранные простыни, помогая раздеться и аккуратно складывая его дневную робу. В этом месте не так много событий, чтобы его торжественно позднее возвращение не стало одним из главных.
Хичиго присаживается на краешек кровати, лениво наблюдая, как Куросаки получает свою послепрогулочную порцию таблеток (2 красненьких и синюю), деланно зевая и смахивая несуществующие пылинки с халатика сестры. Возможно, сегодняшний день стал бы ее последним днем работы здесь, будь у нее возможность это почувствовать, а так она только качает головой и профессионально улыбается, когда Ичиго открывает рот, показывая, что все проглотил. Хичиго, на самом деле, ни чуточки не скучно, но это часть игры, так что по правилам Ичиго смотрит на него с укором и под аккомпанемент удаляющегося цоканья каблуков приготавливается слушать. Чтение на ночь – еще одно непреложное правило, ответственность за которое целиком лежит на Пустом.
- Кхм-кхм,- откашливается он(скрежет автомобильных покрышек, уличный торговец затачивает ножи).- Кхм-кхм, где мы остановились? Ага. Вот.

Все известные сегодня нейролептики обладают общим механизмом антипсихотического действия, поскольку снижают передачу нервных импульсов в мезолимбической и мезокортикальной системах мозга, где передатчиком нервных импульсов является дофамин.

Господи, сделай меня орудием дарованного тобою мира.

Свет выключается. Слышно посапывание соседей по палате, кто-то невнятно бормочет во сне.

- Седативное действие является следствием блокады адренорецепторов ретикулярной формации ствола головного мозга, противорвотное - блокады D2-дофаминергических рецепторов триггерной зоны рвотного центра, гипотермическое - блокады дофаминовых рецепторов гипоталамуса.

Все чувства обратились в слух. Длинные покареженные цепи слов набиваются в голову, грозясь разнести ее к чертям. Мозг заедает, как педали у велосипеда.

- При этом снижение передачи нервных импульсов в экстрапирамидной и в тубероинфундибулярной системе гипоталамус - гипофиз является вредным и нежелательным эффектом, ответственным за экстрапирамидные побочные явления, наблюдаемые более чем в 60% случаев при лечении типичными антипсихотиками, и повышение уровня пролактина в крови, которое может обусловливать целый ряд гиперпролактинемие-зависимых побочных эффектов.

Буквы, словно блуждающие огоньки, слабо дрожат в темноте закрытых век и гаснут. Тишина бесконечна.

Где есть ненависть, дай взрастить любовь;
Где обида — прощение;


Если вы всю жизнь просидели в пещере в ожидании конца света, и вдруг кучка сердобольных волонтеров выковыривает вас оттуда, то вероятно первое, что вам захочется – это поскорее вернуться назад.
Яркий солнечный свет и абсолютно свежая голова действуют как неплохой удар в челюсть: зажмурившись, Ичиго осторожно поднимается на ноги, терпеливо ожидая когда печень с селезенкой, наконец, займут правильные места и подтянуться другие важные куски, заплутавшие по дороге.
- Привет, Величество.
Хичиго сидит на великолепном бухарском ковре темного оконного стекла, сложив ноги по-турецки и раскуривает несуществующую трубку. Несмотря на ее фактическое отсутствие, дым вокруг так и валит, складываясь в колечки и фигуры животных. Впрочем, животные все сплошь получаются либо мифические, либо калеки.
- Вообще-то, я собирался поспать,- провозглашает Куросаки.
Слабая отговорка, если учесть, что в том настоящем, где он сейчас бережно привязан махровыми жгутами к проволочному днищу койки, он действительно спит. Что, естественно, не отменяет существование всех остальных реальностей – липких и тягучих, легко переплавляющихся одна в другую.
- Угум,- Пустой дует на одноногую перекошенную черепашку, и та нехотя растворяется,- но сегодня – пятница. Так что сам понимаешь.

На самом деле, никакая сегодня не пятница. Сегодня, возможно, даже не суббота (Ичиго точно не знает), но Хичиго здесь – царь и бог, и раз он хочет, здесь может быть хоть семь пятниц на неделе.
Пятница означает кино. В его импровизированном, извращенном смысле.
Кино означает долгую дорогу вниз. Или вбок, как посмотреть.
- Система координат – всего лишь очередной способ контролировать тебя,- говорит Хичиго,- В этом плане тебе есть чему поучиться у твоего лошадинозубого дружка-вайзарда.
Это, видимо, о Хирако.

Под ногами хрустят осколки растрескавшегося от жары стекла. Перистая гряда облаков застыла высоко в небе, не обещая ничего, кроме сносной добавки к неправдоподобно синему цвету. Воздух вокруг похож на растопленный глицерин, радует только то, что его необязательно вдыхать.
Спина в белом косоде теперь маячит впереди, периодически превращаясь в спину дока.
В мире, где день за днем ничего не происходит, любое событие становиться главным, но ни одно не может стать качественно новым. Кроме тех, которые ты однажды забыл.

- Воспоминания - вот от чего мы стареем,- говорит Хичиго.- Секрет вечной молодости – в умении забывать.
«- Кто это мы? – думает Куросаки.»
Спина, наконец, оборачивается, озвучивая выгнивающую ухмылку, и Пустой , подмигивая, исчезает в водопаде сверкающего стекла.
«- То же мне Покахонтас,- думает Ичиго.»

Внутри небоскребов гулко и сыро. Кругом царит положенный упадок: столы мрачно торчат из стен, как дерьмовые инсталляции, стопки бумаг, обглоданные ручки, флешки и наивные пластиковые коробки для завтраков, сваленные в хрустящие кучи под ногами, безрезультатно ждут своих столетий, чтобы разложиться.
В столбах света между окнами на потолке и окнами в полу кружатся редкие пылинки. Ичиго тошнит, Ичиго хочет домой.

- Назови месяц,- говорит Пустой.
- Назови год,-говорит Пустой.
- Назови ту ниебацкую шмаль, которую подогнал тебе Кейго перед летними каникулами.


Ичиго складывается пополам, в последний момент вцепляясь в белоснежный рукав и вырывая его с мясом. В общем зале, на третьем этаже, провожаемый удивленными взглядами санитаров, медсестричек и психов, Ичиго валится на ковер и его начинает трясти. Его руки вскидываются под неестественным углом и изо рта у него стекает дорожка слюны, как в хорошем хентае. Если где-то существует Куросаки Ичиго, который ходит в школу, ему явно придется отпроситься с уроков.
- Июль,- шепчет Ичиго, сжимая в руках кусок осиротевшего косоде, прислоняясь к перевернутому этой реальностью шкафу, от которого Хичиго как раз отрывает дверцы. Полки, папки и ворох бумаг живописно льются на пол, пока в шкафу не остается ничего, кроме тонкой задней стенки из прессованных опилок.
К месту вспоминается другой такой шкаф и путешествие сквозь шубы к далекой заснеженной Нарнии.

Где сомнение — веру;
Где отчаяние — надежду;


- Июль,- чуть громче повторяет Ичиго, но его слова тонут во все нарастающем шуме. Картонный задник шкафа вибрирует, по ту сторону слышатся голоса, топот тысячи ног, детский плач. Пахнет теплым воздухом и мазутом. Ревут...поезда?

- Метро – наш способ привыкнуть к загробной жизни,- говорит Хичиго, одним ударом выбивая стенку.

Метро – наш способ привыкнуть к загробной жизни. Застолбить себе место посреди навеки ушедших. Почувствовать себя своим на этом празднике не-жизни.
В одно мгновение турникет выплевывает твою карточку и вот перед тобой открываются бесконечные бриллиантовые дороги под тремя веками земляной пыли и железной арматуры.
Здесь тепло и сухо, как в пустыне, и каждый глоток воздуха, что ты вдыхаешь, уже непременно побывал в чьих-то легких. Блестящие масляные пятна между покореженных шпал вполне могут принадлежать как протекающему баку, так и какому-нибудь самоубийце-недоучке.


В вагоне душно и пусто. Сиденья, обитые дешевой клеенкой, липнут к телу. Бесстрастные люминесцентные лампы жужжат и иногда гаснут на длинных перегонах. В окне напротив, за надписью «Не прислоняться», за линиями неаккуратно сведенных букв, на дне голодного грязного стекла – беловолосая голова склонилась на его плечо и черные потрескавшиеся губы разомкнулись, изображая дорожную усталость. Где-то над ними ночь - тихая и прохладная. Пахнет развеивающимися выхлопными газами. Одинокие машины быстро проносятся мимо в первозданной аэростатической тьме. Сестры дома не спят, свет зажжен в каждой комнате. Часы на кухне показывают «поздно».

Здесь, у входа в подземное царство, Ичиго заглядывает в монотонно мерцающую неоновую тоску и понимает, что Рукия и Урахара – всего лишь случайность. Цепь судьбы и шахта – всего лишь аллегория. Он был здесь задолго до его рождения. Может быть он ждал его.
Двери с лязгом открываются, обнажая полуночную пустоту пригородных станций, чьи кафельные стены с ржавыми кровоподтеками наводят на мысли о смерти в ванной. Пустота молчит, и в этом молчании Ичиго слышит смех и шепот, свои короткие судорожные всхлипы, свои зажатые чужой ладонью эмоции. Его отчаяние, его нетерпение. Ичиго сворачивается калачиком на жестком дерматиновом сидение. Ичиго больше никуда не хочет.

Ты просыпаешься в придорожном мотеле, в собственном доме, в больничной палате. С девушкой или с парнем. Иногда с двумя. С нечесаными волосами и пластиковой биркой на руке. С желтым плюшевым львенком. В белье, в пижаме, в измятом костюме после вчерашней вечеринки. Небритый. С первым выпавшим зубом под подушкой. С пулевым ранением в левой руке. С грандиозным стояком. С планами на будущее.
Ты просыпаешься пятилетним ребенком. Просыпаешься хроническим алкоголиком. Временным шинигами. Душевнобольным.
С нечищеными зубами. С проколотым языком. С раком толстой кишки.
Однажды ты проснешься с черными ногтями и холодными полупрозрачными запястьями и поймешь, что где-то проебался.

Диагноз: психогенная амнезия. Диагноз: коллапс эго-целостности.

- Представь себе мир,- говорит Хичиго, - где никто не говорит тебе как, когда и зачем жить. Где никто не требует от тебя идти вперед и умереть во имя других или во имя слова Божьего.

Где тьма кромешная - свет,
Где грусть безмерная - радость,


Пост дежурной сестры призрачно мерцает за незапертой дверью в коридор. Пахнет выветривающимися дезинфектантами и застарелым потом. Едкая соль стекает по губам. Сердце гулко тикает в груди, как бомба замедленного действия.
У Ичиго нет миакардодистрофии. Нет пролапса митрального клапана. Паталогии левой ножки Гисса. Каронарного расширения сосудов.
Нет ни туберкулеза, ни пилонефрита, ни органических поражений мозга. Нет цистита, цирроза, церебрального паралича. Лейкимии. Анорексии. Двустороннего отита.
Ничего, кроме хищной пустоглазой твари в голове и невидимой дыры в груди.

Диагноз: раздвоение личности. Диагноз: маниакально-депрессивный психоз.

Обо всем этом Ичиго узнает от дока на очередном утреннем обходе. Чисто умытый, с подстриженными ногтями, со свалявшимися от дешевого мыла волосами, в больничной робе, больше похожей на Хичиговское косоде, он покорно выслушивает меню пыток на ближайшую неделю:

- Синдром психомоторной индифферентности,- говорит док.
(Дневная сонливость, эмоциональное безразличие, вялость).
- Пароксизмальные дискинезии и дистонии,- говорит док.
(Острый окулогирный криз, спастическая кривошея, протрузия языка, тризм).
- Артериальная гипотензия, особенно ортостатическая,- говорит док.


- Трициклические нейролептики, как правило, нарушают эрекцию и эякуляцию,- говорит Хичиго, -Ты знал?

Он стоит посреди стеклянной равнины, в его руках подскакивает и пытается упасть йо-йо, каждый раз неизменно повисая на нитке.
- Откуда ты это взял?
Пустой подается вперед, его обмороженные губы шепчут «оттуда». Йо-йо отскакивает, указывая в сторону.

Долгая дорога вниз. Километры воспоминаний. Трупы планов на будущее, словно вымершие динозавры, гниют в доисторических болотах.

Видимо сопротивляясь «эмоциональной вялости» Ичиго пытается отползти назад, но кончики пальцев намертво вмерзли в стекло под ними, и теперь он может слышать, как где-то там, в глубине холодного бетона, гулко бьется его пульс. Еще ниже, Ичиго слышит шаги босых ног по кафелю (стукнула, закрывшись, дверца кухонного шкафчика), шуршание пластика и взрыв телевизионного хохота.
- Блин, с сыром,- говорит Карин.
- Розыгрыш 25 миллионов,- говорит телевизор.
- Куда это ты собрался?- говорит Хичиго.


- Фенотиазины и тиоксантены могут вызвать нарушение зрения, такое как мидриаз и паралич аккомодации. Они накапливаются в меланинсодержащих структурах и вызывают токсическую ретинопатию,- говорит Хичиго.
- Что?
- Это значит, что ты нихера не видишь, потому что у тебя отслаивается сетчатка.

-Ух ты, круто,- кричит снизу Карин.

Ичиго пытается убедить себя в том, что просто рассматривает окрестности, а не таращиться по сторонам, пытаясь засечь момент, когда его палочки и колбочки окончательно похеряться.

Господи, дозволь мне не быть утешанным, но утешать,

- Твои клетки появляются раньше тебя,- говорит Хичиго. - Всю жизнь вы живете отдельно друг от друга – они стареют и умирают, ты – нет.

Холлоу перед ним – вершина эволюции, чистая энергия. Космическая пыль, сжиженный газ, потоки пустоты.

- Все, что ты должен понять, Ичиго – ты никогда не существовал. Пусть на это понадобятся тысячелетия, но ты должен это усвоить. Не думай, будто за тобой стоят сотни предков: они никогда не надеялись на тебя, как ты не надеешься на потомков. Они тоже никогда не существовали. Есть только вечный круговорот знания имени тебя. Реинкарнация – это чушь. Спасение души – чушь еще большая. Внеземные цивилизации, путешествия к другим планетам – люди не хотят быть единственно несчастными, им нужны сокамерники. Им нужны жертвы.

- Как раз в точку,- кричит снизу Карин.

День клониться к закату. В городе все еще лето, ветер лижет сухую траву во дворе, остервенело трещит сорока. Ичиго валяется на диване – продавленные подлокотники, вытертый плюш, безразличие.
Прямоугольники света лениво тают на нем, как масло на сковородке. На кухне едва слышно бормочет телевизор. Кого-то рвет наверху.

- Может быть это Куросаки-папа перебрал вчера в баре?- говорит Пустой.
- Может быть это кто-нибудь из Куросаки-дочек решил порадовать нас появлением незаконнорожденных детей?
- Потому что это же не Куросаки-сын лежит теперь в ванной, на холодном кафельном полу, в луже собственной блевотины, закатив глаза и сотрясаясь в конвульсиях, и ждет, пока кто-нибудь из сестер не найдет его и не вызывет неотложку?

Ичиго просыпается на веранде третьего этажа, в инвалидном кресле, закутанный в дешевый флисовый плед. По мнению дока, закатное солнце должно благотворно влиять на его расшатанную психику. Ичиго смотрит, как огненный шар стремительно опускается за холмы, накалываясь на частокол высоковольтных вышек, путаясь в линиях электропередач. Ичиго плачет.

- Поехали в Марокко,- предлагает Пустой.

Поехали в Марокко: говорит он. Поехали в Пхиньян. На Алеутские острова. Поехали в Тибет: сдадим тебя в даосский монастырь и все будут счастливы.

Если в вашем распоряжении есть ядовитая асбестовая пустота, вам ничего не стоит это устроить.

Седьмой класс, урок географии. Скучно, но кидаться обслюнявленными бумажками в соседа спереди – ниже вашего достоинства, так что вы разглядываете картинки в учебнике. Маленькие идиотские надписи сопровождают крошечные окошечки в чужую жизнь.

Европейское Рождество: счастливые дети разворачивают подарки. Площадь Согласия, Париж, вид ночью. Сталелитейная промышленность Китая.
Чувствуете себя вуайеристом?
Пролив Басфор у крепости Румели-Хисары(ширина 650 метров), Стамбул. Кафедральный собор – главный архитектурный ориентир Палермо, Сицилия. Самые жаркие дни лучше всего переждать на пляже, Сан-Себастьян, Испания.

Не быть понятым, но понимать,

Ичиго сидит у кромки воды: во рту у него - песок, в больничных сланцах – песок, между пальцев – песок. Мороженое в руках оплывает и по капле стекает на коленку. Хичиго рядом – бледный и бодрый. В ответ на вопросительный взгляд чертит на мокром песке химическую формулу барбитуратов. Ичиго пытается собрать более-менее вменяемую историю из лоскутков всех предыдущих лет, но они какой-то абстрактной формы, так что один не подходит к другому.

Мама говорит: Будь хорошим мальчиком, Ичиго.
Исида говорит: Никакие мы с тобой не друзья, шинигами.
Юзу говорит: Поешь перед учебой, братик, твой завтрак на плите.
Хичиго говорит: видишь, здесь 12 углеродов, а тут...нет, вот тут - двойные связи.
Хичиго говорит: Барбитуратный сон является псевдоздоровым. Это значит, что он сильно напоминает глубокий, крепкий сон младенца, но не является здоровым.
«Кто ты,- думает Ичиго.- Капитан очевидность?»
Хичиго говорит: Жизнь барбитурщика описывают, как черное, пустое забвение. Слышишь, Ичиго, черное.
Ты не будешь доедать мороженое?

Море рвется вперед, мельком пробегает по камням и убирается восвояси абсолютно бесшумно: Хичиго часто отключает звуки, наверное они его нервируют. Это может быть даже океан, но Ичиго все равно. Кожа – липкая и осклизлая, кажется, что ее можно счистить ногтями. Голова кружится.

- Тревожно-психотические обострения,- говорит док.
- Акинеторигидный симптомокомплекс, центральная лихорадка, вегетативные расстройства,- говорит док.
(Колебания сосудистого тонуса, тахикабетадия, бледность, профузный пот).
- Спутанность сознания, ступор, сухость во рту, задержка мочи, запоры, атония кишечника,- говорит док.


- Акинеторигидный симптомокомплекс, или Злокачественный нейролептический синдром, или Синдром Кататония означает, что тебя выламывает и колбасит, как эпилептика, у тебя дрожат губы, и ты пытаешься прожевать собственный язык,- говорит Холлоу. -Только и всего.

Ичиго думает, что если его кожа когда-нибудь станет прозрачно алебастрово-белой, он пойдет в ванную и будет тереть ее мочалкой, пока она не порозовеет. Если и это не поможет – он примется за наждачку. Если его ногти почернеют, он возьмет у сестер лак и перекрасит их. И он непременно отстрелит себе пол-башки, если увидит в зеркале эту сухую синегубую ухмылку. Если все еще будет в состоянии, конечно.

Не быть любимым, но любить,

- Представь себе мир, где смерть не становиться освобождением,- очень вовремя говорит Хичиго.
Вот он – в своем личном хосписе, со своим личным врачом – кипельно-белым отражением. Его голос – медная проволока. Лампа накаливания. Он не течет и не струиться, он передается сразу в мозг. Бесконечная власть точечных электродов.
- Представь себе души, которым не дано переродиться вновь.

В конце первой порции приступов Ичиго отряхивают, под завязку забивают клозарилом и отправляют на трудотерапию. По мнению дока это должно помочь ему на время забыть о своей проблеме.

Диагноз: шизофрения. Диагноз: диссоциативное расстройство идентичности.

Небо, проскакивающее в редких окнах, похоже на половую тряпку, которую забыли отжать. Холодное и мокрое, оно висит прямо над крышей, и иногда с него каплет - склизко и затхло.
Проходя по очередному тускло освещенному коридору, Ичиго понимает, как пугающе много вокруг отражающих поверхностей. Много глянцевитой бесконечности стен, прохладных квадратов кафеля, влажных глаз пожилых сиделок.

Он уже слабо осознает кто он такой, но это немудрено, если учесть, что все последние месяцы превратились в один большой непережеванный комок времени, застрявший у него в глотке.
- Глотай, Ичиго,- говорит Пустой,- Хорошие мальчики глотают.
Если верить до блеска натертым стенам – Холлоу шагает рядом, нога в ногу, и его отражение то и дело перескакивает с блестящего холста стены на хромированные бока выстроившихся в ряд инвалидных колясок. Вдвоем, они идут вдоль коридора длинного, как зимняя ночь, и когда Ичиго останавливается, глаза Пустого останавливаются напротив него. Его взгляд - почти как прикосновение. Нескромное и липкое, нарочно растянутое и похотливо влажное.

Диагноз: сексуальные девиации.

Куросаки приваливается к противоположной стене, но и она отражает Холлоу. Прямо напротив – его, Ичиго, безысходность, тени, залегшие под глазами и волосы цвета стали, лезущие ему в рот. Сырое и острое дыхание Пустого на его затылке. Жесткие ладони, впивающиеся в его ребра, как электроды дифибриллятора.

- Меня беспокоит твое состояние,- говорит Тацки.
- Так будет лучше для всех,- говорит Урахара.
- Куросаки-кун,- говорит Инуэ.
- Тебе не приходило в голову, что все можно переиграть,- говорит Пустой.


Вздрагивая и задыхаясь в единственном пятне густого молочного света, Ичиго просыпается.

Ибо даруя - обретаем,

- Это Кассиопея,- говорит Хичиго, указывая в пустое неправдоподобно голубое небо.- А это – пояс Ориона. А там - Южный крест.
Они лежат в густой желтеющей траве. В окопах Третьей мировой войны. В катакомбах недостроенных небоскребов.
Реальности стираются и смешиваются. Отдельные куски неба, появляясь и пропадая, мигают, как единственная лампочка в дешевом фильме ужасов.
Если мир еще не окончательно сошел с ума, Южный крест должен быть в другом полушарии.

- Нет,- говорит Хичиго,- к черту Африку.
К черту страны третьего мира и детей, голодающих в Эфиопии. Наплюй на борьбу против СПИДа. На вегетарианство. На раздельный сбор мусора. Не дай обманутым вкладчикам обмануть тебя.

Прекрати отождествлять себя с окружающим миром – у вас нет ничего общего.
Все, чему суждено умереть, должно быть уничтожено.
Тацки стоит за их спинами. Крошечная Тацки – пластырь на щеке, школьная сумка упала в траву. Она немигая смотрит перед собой и лицо ее перекошено от ужаса.

- Все, что тебе нужно знать, если ты беспрестанно потребляешь тяжелые транквилизаторы, так это то, что однажды ты умрешь,- говорит Хичиго.

Долгосрочное употребление любых нейролептиков в сочетании с недостаточностью инсулярной функции поджелудочной железы означает гипергликемию, означает кому, означает смерть.
Каждый вечер, засыпая под инцизивные антипсихотики, ты должен помнить, что это – желтуха, это - токсический гепатит, это - массивные кровотечения, это - смерть.
Все твои мышцы, вплоть до глоточных и гортанных, непроизвольно сокращаются, что в 99 случаях из 100 означает смерть.

Прощая - будем прощены,

Диагноз: асфиксиофилия.
Диагноз: нежелание умирать.

- Хочешь, я расскажу как это бывает, Ичиго?- Пустой наклоняется ближе, его руки – сухие и пыльные – ныряют в вырез черного косоде.

Ичиго почти выворачивает от такой невыносимой близости, но это уже не имеет значения.

- Для начала - цианоз слизистых оболочек.

Бетон под его головой растаял, и Ичиго чувствует как сам он мало помалу стекает в этот первозданный хаос. Чувствует, как мысли просачиваются сквозь затылок, чтобы навсегда покинуть его голову.

- Движения глазных яблок не проявляются.

Капля за каплей, еще немного, и он перестанет осознавать, что существует.

- Роговица сухая, зрачок расширен.

Пахнет гарью - где-то жгут иссохшую за лето траву, то тут, то там из нее выскакивают перепуганные коростели. Плачет Тацки.

- Я живу не в твоей голове, я живу в твоей реальности, а это – не одно и то же,- он еще слышит, как пальцы Пустого шуршат по его косоде.- Это не одно и то же, а значит ты пойдешь один.
Ичиго чувствует, как внутри что-то сдвигается и его мягко, стремительно несет в чистую бесцветную тьму.

- Смерть от паралича дыхания.

- Еще увидимся, Куросаки.

----------------------------------------------------------------------------------------------------
Свои законные полчаса перед утренним обходом, доктор медицинских наук, профессор психиатрии и просто честный глава лучшей в городе клиники обычно посвящает бутерброду с сыром и маджонгу. Сегодня он почти заканчивает, когда неожиданно в коридоре начинается возня. Кто-то топает и скребется, пока дверь не открывается, и в нее не просовывается коротко остриженная квадратная голова. Капельки пота стекают по сморщенному лбу.
- Простите док,- говорит голова,- тут такое дело. Куросаки-то этот ваш - того.
- Того?
- Ну помер, значит. Сестричка-то пришла его отвязывать с утра, а он значит и не дышит. И весь, значит, белый такой, даже волосы. А губы – синие, совсем покойник, то есть. И ногти, ногти-то черным накрашены, как у этих, сектантов, готы они что ль....
- Вот значит как,- говорит доктор. Его пшеничные волосы падают на лицо: челка слишком длинная, и, наверняка, он ни черта из-под нее не видит.

Умирая во плоти, рождаемся в жизни вечной.

Сухо поблагодарив санитара, док спокойно встает и аккуратно складывает кости в специальный ящичек. Покончив с этим, он заворачивает недоеденный бутерброд обратно в целлофан, кладет его в мусорную корзину под столом, и принимается за бумаги.
Спустя полчаса он выходит на крыльцо - с неизменной трубкой и тростью – прикуривает, натягивает полосатую панамку, и навсегда исчезает из этой реальности.

@музыка: NIN - Into the void

@настроение: Она рассказывала про свою больную маму, а я ебал ее и плакал...(с)

@темы: Бличок, hall of shame, 1+1=1, я сливаю заявки

URL
Комментарии
2010-11-19 в 22:45 

Мурррка
*человек рука-пакет*
присиходел... но мне нравится) :hlop:

2010-11-20 в 01:52 

Пасиб!

URL
2010-11-20 в 16:00 

[.Lock and load honey — it's a beautiful, terrible universe out there ©]
Блин,пол дня думала,что и как сказать. Но я ведь уже почти все говорила до этого. А еще тут нельзя быть непредвзятым, это слишком специфичная вещь,на гурмана. Вы,черт побери,охуительны,да-да! 3а товарища в панамке отдельное спасибо. И за такого Хичиго. И за паланиковщину,и за то,как вы сделали из крохотного клочка заявки такое чудо.
Вот. Я ваш должник.

2010-11-20 в 16:59 

Мантихор
... без истерик и обмана я пытаюсь быть собой. ©
ты оставила стены!
Вот видишь, какая ты молодец?
А я Паланика прочитала.

2010-11-20 в 17:06 

Raona
Ооо...Все в умыл, d'accord?
SD Nek
Я вообще дура дурацкая...
Какую книгу?

URL
2010-11-20 в 17:14 

... без истерик и обмана я пытаюсь быть собой. ©
Ну и что мне с тобой после такого делать?
Дневник.

2010-11-20 в 17:22 

Бить меня как суку?
Мва-ха-ха...
Не, Невидимки круче. И Колыбельная.

URL
2010-11-20 в 17:27 

Мантихор
... без истерик и обмана я пытаюсь быть собой. ©
Лучше я буду тебя щекотать. И вообще, мне нравится, как ты пишешь. Пеши исчо!
Попадется - прочту.

2010-11-20 в 17:32 

ты должна была сказать: Аффтар, пиши исчо!
Всему-то вас учить надо...

URL
2010-11-20 в 20:32 

Она разговаривает только для того, чтобы продемонстрировать, что жива.
немею :beg::beg::beg::buh:

2010-11-20 в 20:40 

ой-ой, вы так не падайте...
это вы от радости или от омерзения? :susp:

URL
2010-11-20 в 20:46 

Она разговаривает только для того, чтобы продемонстрировать, что жива.
Это я от радости:shuffle:
kida_kitty -вы бог!:4u:

2010-11-20 в 20:58 

ой, мамочки мои, спасибо!
Любите граждан?

URL
2010-11-20 в 21:03 

Она разговаривает только для того, чтобы продемонстрировать, что жива.
kida_kitty после такого не любить невозможно
Это же просто гениально!:squeeze:

2010-11-20 в 21:19 

мне приятно, что вам приятно))

URL
     

главная